Главная Интервью «Вечерний Диалог» с о.Игорем (Рысенко)

«Вечерний Диалог» с о.Игорем (Рысенко)

0 1024

 О. Игорь (Рысенко) в программе Михаила Тютёва «Вечерний Диалог»  27.02.2014

– Как известно, прежде вы были настоятелем не просто какого-то, а кафедрального Свято-Симеоновского храма в Челябинске.

– Не храма даже. Свято-Симеоновского кафедрального собора. Я был еще настоятелем храма Александра Невского, который все знают как органный зал. Был благочинным Челябинского округа. Был ректором духовного училища, где мы готовим священнослужителей нашей епархии, и благочинным города Челябинска.

– И вдруг, храм Богоявления в Миассе, который хоть и не Богом забытый город, но все-таки и не губернский центр. Ваше появление здесь – это не ссылка?

– Не ссылка. С приходом нового архиерея, митрополита Феофана, я освободил должность настоятеля кафедрального собора, – это естественный процесс. В нынешней церкви такова традиция, что настоятелем кафедрального собора чаще всего является сам правящий архиерей. Мне было предложено несколько мест для служения, из которых я выбрал это – этот храм, этот город. И я этим выбором очень доволен. У меня здесь много друзей. Миасс для меня не чужой город: в молодости я активно занимался туризмом, в том числе и горным туризмом, бывал здесь очень часто. И Ильменская турбаза для меня как второй дом: слеты, фестивали, песни – все это для меня близко. Я сам ходил в походы, с рюкзаком, гитарой. До сих пор этим увлекаюсь, и детей к этому пристрастил.

– А вы же еще, говорят, музыкант – и по светскому образованию, и по призванию, я так понимаю?

– Да, первое высшее образование у меня именно музыкальное: по профессии я дирижер эстрадно-симфонического оркестра. Много лет серьезно, профессионально даже, занимался джазовой музыкой. Являюсь лауреатом многих джазовых фестивалей. Играл в известной в конце восьмидесятых годов группе. Наш саксофонист, Валерий Нагорный, он сейчас живет и работает в Питере, входил тогда в десятку лучших джазовых саксофонистов СССР. У меня до сих пор много друзей в джазе. Мы с ними общаемся, переписываемся. Некоторые живут в Америке.

– Представляю, как кто-то, узнав это, сейчас удивится: как так – профессиональный джазовый музыкант и вдруг – священник! Настоятель храма, где звучит совсем другая музыка. Вот это пируэты в жизни! А вообще, на ваш взгляд, любая музыка способна человека, ну, если не поднимать до горних высей, то хоть сколько-нибудь возвышать, очищать?

– Не любая. Есть музыка, которая много веков назад была запрещена. Например, древние евреи могли камнями забить человека, если он издавал гортанные звуки, подобно животным.

Считалось, что такая музыка, человека принижает, унижает его человеческое достоинство, опускает его до состояния животного.

– А те музыкальные пристрастия, которые у вас были до церковной службы, сохранились, джазовые в том числе?

– Да. Но, к сожалению, фонотека джазовой музыки у меня значительно уменьшилась. Было время, когда из-за материальных затруднений приходилось на кассеты с джазовой музыкой записывать духовную музыку. У меня не было денег, чтобы купить столько кассет. Тогда дисков не было. Так, переписывая кассету за кассетой, однажды вдруг увидел, что из нескольких сотен у меня осталось только несколько кассет с джазовой музыкой, остальные были заполнены духовной. То есть одна музыка естественным образом заменила другую. Но это не значит, что я теперь не люблю джаз или не хочу его слушать – слушаю с удовольствием.

– А в какой момент духовные песнопения зацепили вас за душу? Не они ли, кстати, и привели вас в церковь?

– Тут все вместе. Гармонично. Но для меня, как профессионального музыканта, очень важной составляющей моего прихода в церковь и к вере действительно стала духовная музыка. Я думаю, многие знают историю про князя Владимира, когда он посылал послов в Константинополь, где они изучали веру, какую приняли на Руси. Так вот, приехали они оттуда в полном восторге. Сказали, что не знали, где были, на земле или на небе, потому что на земле такой красоты быть не может. В том числе это касалось и песнопений. Вот и меня когда-то поразила и потрясла музыка церковная, но не та, которую мы сейчас слышим в храмах. Я по воле Божией несколько лет был участником такого коллектива, как «Октоих». Это мужской хор, акапельно исполняющий в основном церковную музыку. Вот в этом коллективе я и познакомился с пластом совершенно неизвестной даже для верующего современного человека музыкой – это музыка шестнадцатого, семнадцатого, отчасти восемнадцатого веков.

– Ну, а теперь, если позволите, к теме, которая сейчас у всех на слуху – Украина и политика. Для начала: ваша фамилия украинского звучания – есть ли там какие-то корни?

– Да, украинские корни есть: моя прабабушка даже говорить не могла по-русски. Но я родился и вырос в России. В Челябинске. Я – уроженец Челябинска.

– Как вы воспринимаете то, что сейчас происходит на Украине? То, что происходит с Киево-Печерской лаврой? Что происходит с монастырями, которые пытались захватить? Мы вроде бы все славяне, но единоверцы ли?

– Прежде всего хочу сказать, что ситуация в Киеве и Украине – это однозначно трагедия, быстрого разрешения этой проблемы не предвидится, как мне кажется. Что касается единоверцев… В западной Украине все сложнее. Здесь очень пестрая картина на этот счет.

– А для православной церкви вообще это трагедия? Я не говорю – Русской православной церкви, а всей православной?

– Церковь неотделима от народа: если это трагедия народа – это трагедия церкви. Поскольку церковь это и есть народ, это не какая-то юридическая организация, тело церковное – это люди. А это тело сегодня на Украине режут по живому – это боль. И как же это не трагедия?

– Вот поясните. Что означают намерения подчинить Киево-Печерскую лавру, Почаевский монастырь и другие центры православия на Украине Киевской патриархии, забрав их у патриархии Московской. Это разделение для многих остается непонятным. Это что – новый раскол в православном мире?

– Этот раскол произошел давно. Мы знаем так называемое течение филаретовцев, это как раз Киевская патриархия, где есть самопровозглашенный патриарх Филарет, который в свое время недобрал, насколько я помню, всего один голос для того чтобы стать нашим, российским патриархом – его опередил покойный ныне патриарх Алексей II. После этого он ушел в раскол. То есть он объявил себя главой украинской церкви. И с тех пор этот раскол существует. И до сих пор никак не разрешен. Так же, как когда-то произошел раскол с католической церковью, а теперь этот раскол внутри Русской православной церкви. Мало того, существует же еще одно течение. Это так называемая церковь униатская, или греко-римская. Вот как раз представители этой церкви скандировали и толкали людей на майдане на захват зданий, на вооруженное сопротивление, как раз эти люди пытались захватить Почаевскую лавру. Приехало семь автобусов, двести пятьдесят женщин и детей привезли, боевики, журналисты – четко спланированная акция из Тернополя. И хорошо, что нашлись здравомыслящие люди, которые предупредили насельников лавры о том, что готовится провокация. Лавра ударила в набат, во все колокола, жители окрестных населенных пунктов и самого Почаево сошлись в лавре, закрыли все входы и выходы, образовалась живая стена из людей, через которую не смогли ни боевики, ни захватчики пробиться. А идея была такова, как говорят очевидцы – у меня в Почаево проживает несколько семей близких мне по духу людей, так что знаю не понаслышке, – захватить один из храмов лавры. Эти женщины и дети должны были расположиться в этом храме и не выходить оттуда. А когда охрана попыталась бы их как-то выдворить, вмешались бы боевики, а журналисты все это сняли бы, быстренько выложили в Интернете.

Вот что происходит. Три направления, все они называют себя православными. Но как мы знаем, истина одна, и не может быть трех истин совершенно равнозначных. Также называют себя христианами католики, баптисты, адвентисты и прочие деноминации, но не может быть много истин – истина одна. Поэтому возникает вопрос: где она? Если мы смотрим на филаретовцев – это раскольники, они идут в разрез со всеми церковными нормами права, мирового права.

– Ну, хорошо, допустим, взыграла какая-то честолюбивая гордыня у человека, когда он не занял высочайшую должность в Русской православной церкви, гордыня лично у него, но ведь, сколько верующих на Украине пошло за ним! Что их повело?

– Меня всегда именно в украинцах удивляло, не скажу – толерантность, скорее равнодушие. Удивляло какое-то качество их души, когда они спокойно могут терпеть на своей земле, вокруг себя совершенно разные направления православия. Они совершенно спокойно могут ходить и в тот, и в другой храм, то есть, получается, для них нет большой разницы, где молиться, в каком храме. Но мы знаем, что в тех районах, даже на Западной Украине, там, где сейчас Московского патриархата практически нет, все захвачено униатами, греко-католиками. Люди, исповедующие православие, я имею в виду чистое православие, то есть Московского патриархата (здесь не имеется в виду юриспруденция, говорю о канонически установленном вероисповедании, исторически сложившемся), таких людей не заставишь пойти, допустим, в униатскую церковь помолиться или к филаретовцам, они сделали свой выбор. Большинство же инертно – это вообще явление нашего времени, равнодушие. Ну, вот посмотрите, много ли людей возмутилось поступком группы Pussy Riot? Большинство даже их защищало: неправильно осудили и так далее. Вот это равнодушие меня больше всего настораживает в современном обществе: происходят вопиющие вещи, а никому дела нет.